logobanner01logo
 
Расширенный поиск
Зарегистрированные пользователи
Имя пользователя:
Пароль:

Автоматически входить при следующем посещении

Случайная фотография

????????? ? ?????
????????? ? ?????

Lyubov Pimenova
Личные страницы:
 
Библиотека - это общее название раздела, где собраны ссылки на
литературу о натюрмортах, интересные статьи и интернет-галереи. Список ссылок постоянно пополняется. Если у вас есть свои находки, поделитесь с нами, мы разместим их здесь, предварительно заручившись разрешением авторов или владельцев.

Library is a general name of the section where useful links on books, articles and internet galleries of still lifes are collected. This list will be enlarged. If you know some useful links devoted to this genre of photography, you can share it with us, and we'll enter these links in our list after we get a permission of the owner.
   
     
Artikel: Сергей Шапочкин: "Музеефикация № Опыт съемки в зоологическом музее" 2006г.
 

Музеефикация. *

Опыт съемки в зоологическом музее.

 

 
 


Фото1. А ОН ненавидит Вискас!
 

Натюрморт в переводе с французского - буквально “мертвая природа”. Мир предметов неодушевленных, искусно сотворенных природой или сделанных руками человеческими. Или предметов, некогда бывших живыми созданиями … в прошлом времени прыгающими, ползающими, летающими, плавающими - просто живущими, - но после смерти ставших предметами, которым художник дарит новую жизнь …иную, непохожую на прежнюю, внешне неподвижную, но наполненную внутренним движением. Жизнь, где остановлено время, но тесно связанную со временем прошедшим и всем прошедшим бытием. Жизнь в особом мире - на холсте или листе бумаге. И хочется напомнить, что немецкое название натюрморта “штильлебен” означает “тихая жизнь”. Жизнь в особом двухмерном пространстве. Жизнь, рождающаяся из пластического и смыслового взаимодействия предметов - элементов изображения, из памяти прошлого бытия, хранящейся в каждой вещи, и из памяти зрителя и его фантазий и ассоциаций, из любви и ненависти, отчужденности и взаимопритяжения, из войны и мира “мертвых” вещей, из игры персонажей особого драматического действа, театра вещей, имя которому - натюрморт.
Теперь мысленно представьте себе пространство музея. Рукотворное трехмерное пространство, старательно декорированное, освещенное и защищенное стеклом от вредных воздействий живого мира. Где по всем правилам композиции и с художественным вкусом расставлены экспонаты, вещи …мертвые, ушедшие на покой, но некоторые ранее дышали жизнью.

 
 


Не правда ли, что этот мир очень похож на фотографический натюрмортный. Там за стеклом та же особая жизнь, что и на листе фотобумаги. Та же тихая - за этим ревностно следят бабушки - смотрительницы, и неторопливая. Там то же особое пространство, возможно, отличающееся от фотоснимка только одним (третьим) измерением. И жители этого мира тихо переговариваются между собой и со зрителями, конечно (несмотря на стекло). И время не властно над ними. Оно остановлено… не срабатыванием затвора камеры, скорее стеклом - этой прозрачной, выборочно непроницаемой оболочкой. Внутри этой оболочки есть прошлое, но будущего нет. Также как на снимке остановленное мгновение растягивается до минус бесконечности в историях вещей. Время остановлено и там и там. Но в каждом снимке и в каждом музейном зале Время доказывает, что оно вечно и его не остановить ни чем. Можно найти немало общих точек соприкосновения Фотографии и Музея.

Скажем, Музей - как …кладбище человеческой истории и культуры в широком смысле - всех деяний. Нечто, имеющее весьма близкое отношение к смерти (при жизни мало, что удостаивается музеефикации). И Фотография, сам акт фотографирования как “убийство реальности”, ”смерть мгновения”, ”маленькая смерть”. Музей - как хранилище уникальных объектов, где каждый экспонат неразрывно связан со смертью. И уникальность каждого снимка, и единственность связи каждой фотографии со смертью согласно Р. Барту (даже если на снимке улыбающийся ребенок, у которого вся жизнь впереди). Прочная связь со Временем во всех его проявлениях: Прошлое - Современное - Вечное.
В своем исследовании сущности Фотографии Ролан Барт замечает, что “хотя Фотография не обязательно сообщает о том, чего уже нет, но исключительно и наверняка о том, что было… она - это само утверждение подлинности”. А в современном мире компьютерных манипуляций фотография “Не более чем утверждение, претензия подлинности” **. Пространство Музея - это всегда то, что было. Будущее там не обитает. И взаимоотношения с реальностью у него такие же сложные, как и у Фото. Если в современном обществе Фотографический Образ уже не воспринимается как отпечаток реальности, и на деле не сводится к традиционному отражению объективной реальности, а становится особой самостоятельной и подавляющей реальностью, сверхреальностью. А одной из главных черт современной эпохи полагается “господство визуального образа, у истоков которого стоит фотография” ***. То, обращаясь к Музейному образу (тому, что формируется в сознании зрителя при разглядывании экспонатов), можно утверждать, что это всегда “то, что было”, но отнюдь не объективное отражение реальности, а скорее миф. На то он и образ. И там и там обязателен контекст, который периодически подвергается временным культурологическим корректировкам. Обязательные даты на музейных стендах и желаемое датирование фотографий (для более полного восприятия) согласно Р. Барту.
Архаичность черно-белой ручной серебряной фотографии (а именно такой занимается автор) в эпоху цифровой революции и фактическая несовременность любого музейного объекта в стремительно меняющимся мире 21 века..
Можно было бы продолжить этот сравнительный анализ двух составляющих культуры, но обратимся к конкретному музею и конкретным фотографиям.

 
 
Получив разрешение на съемку в зоологическом музее Волгоградского Педагогического Университета (май месяц 2005г.), автор чувствовал себя одержимым золотоискателем времен золотой лихорадки, вступающим на вожделенную землю, полную золотоносных жил, к тому же заранее уверенным в успехе, потому что самородки не надо было искать. Они были прямо на поверхности. Более тысячи экспонатов. Поистине этот музей представлялся фотографу, увлеченному жанром натюрморта настоящим клондайком . На деле же оказалось, в этом мире предостаточно подводных камней, хитрых ловушек и лабиринтов. Были и грабли, подворачивающиеся под ноги не единожды (образно говоря), были многочисленные творческие шишки и ссадины. Куда ж без них.

 
 
Прежде всего, пришлось решать технические проблемы оборудования съемочного места. В качестве предметного стола использовалась пара учебных столов, сдвинутых вместе. Размер горизонтальной съемочной площадки примерно - 1,5х1,0 м. К одному столу с помощью струбцин прикреплялись вертикальные пластиковые стойки, в которых был предварительно просверлен ряд отверстий с шагом 5см. Что позволяло закреплять горизонтальную пластиковую перекладину на различной высоте (0,7-1,5м) от уровня столов. Каркас из пластиковых стоек и перекладины предназначался для закрепления фона. В качестве фона была использована пленка для рекламы фирмы ЗМ (совместно с бумажной подложкой - так ее можно сворачивать в рулон) шириной 1,3 м, длиной 1,6 м, предварительно загрунтованная и окрашенная акриловыми красками. При всей простоте данная конструкция обладала одним существенным технологическим качеством - время сборки-разборки составляло минут пятнадцать. А дефицит времени постоянно ощущался в процессе съемки. Кто всерьез занимается съемкой натюрморта, поймет меня. Пристально вглядываясь в предмет, ты, как в гипнозе, выпадаешь из времени. Пытаясь разгадать скрытую в нем тайну, ты, словно ученый тех давно прошедших времен, когда наука, философия и искусство не были еще разделены, долго “обыгрываешь” предмет своего исследования светом, оптикой, рассматриваешь его под разными ракурсами. Передвигаешь в съемочном пространстве в поисках одного единственного - его места.

 


Рис1. Схема Освещения.

 

 


Фото2. Сотвори себе Кумира.



Испытываешь объект соседством с различными вещами, будто подбираешь компоненты заветной магической формулы (одни из составляющих которой - красный свет фонаря и серебро - уже известны, но вот другие…). Искать ее можно долго, а время неумолимо летит. Специфика съемки в стенах музея именно и определялась, прежде всего, ограниченностью времени с одной стороны и желанием фотографически исследовать как можно больше предметов (точнее сказать, объектов). Поэтому схема освещения (см. Рис1) была выбрана стандартная, без особых хитростей: Основной источник рисующего света - галогенный осветитель мощностью 500 - 1000вт с рассеивающей насадкой - задающий световой рисунок, моделирующий форму предмета. Источник верхнего контрового света - галогенный осветитель 1000вт с регулируемой мощностью светового потока - позволяющий тонально отделить объект от фона и осветитель малой мощности, а в некоторых случаях экран с отражающей поверхностью - для подсветки теней.
 
 


Фото3. Сырок Дружба, Голод, Коварство и Лесть.




В течение полугода было проведено несколько съемок, в различной степени успешных или не удовлетворительных - увы, были и такие - по мнению автора. Как показал опыт, наиболее результативными оказались те съемочные сессии, когда идея будущих снимков разрабатывалась заранее, с составлением эскизов и подбором необходимых аксессуаров. Сначала фотограф отправлялся в музей просто как экскурсант, даже без фотоаппарата Предварительное неспешное и внимательное рассматривание экспонатов, обдумывание, обыгрывание выбранных объектов в качестве будущих героев снимков, подбор дополнительных предметов уже не из музейной коллекции - согласно творческому замыслу - и последующая съемка в специально отведенное время, которое, конечно, жестко ограничено. Это тактика съемок. На каждый сюжет в не более сорока минут - таков средний временной регламент. Много? Те, кто всерьез увлекаются натюрмортом, скажут, что очень мало. Но, увы, таковы условия, под которые нужно было подстроиться, ритм, в котором нужно было работать.
 
 

Фотографическая техника и материалы определялись личными предпочтениями, а не спецификой съемки. Это среднеформатная зеркальная камера, объектив 120мм, в некоторых случаях использовались удлинительные кольца, черно-белая пленка Ilford Delta 100 тип 120. Печать производилась на фотобумагах Agfa MCC 118Fb и Foma Mg132на баритовой основе, с последующим общим или выборочным тонированием в сепию и ручной раскраской красками для батика. Компьютерные манипуляции с изображением не применялись - это тоже авторская установка.

 
 




Фото4. Служил на Северных Морях, мечтал о Южных…

 
 
И все же технические проблемы, вопросы оборудования рабочего места, выбора света, фотоаппаратуры, материалов, тактики проведения съемочных сессий не самое сложное. Творческие вопросы намного важнее и сложнее.
Существуют различные стили и творческие подходы к фотографированию предметов. Можно снимать вещи сами в себе, “сами вещи” как утверждал Эдвард Вестон, в “простой” (на самом деле все, конечно, не просто) фиксации предметов стремясь выявить их жизненную сущность. Можно использовать вещи как “сырой” материал для создания художественного образа, и тогда инструмент простой фиксации с неизбежностью заменится на инструмент трансформации, внешне оставаясь все тем же фотоаппаратом. А фотографируемый предмет, образно говоря, предстанет мыслью, обличенной в доступную восприятию форму на фотографическом отпечатке.

А можно из самих экспонатов и снимков, конечно (раз уж ты фотограф), сотворить интеллектуальные шарады в духе вошедших в моду инсталляций. Если хочешь соответствовать режиму актуальности.
 


Фото5. Песнь Моряка.

 
 

Вопросы, вопросы… как снимать, когда предмет съемки уже определен? Как - не в смысле техники. При попытке через снимок - портрет вещи передать ощущения и эмоции, связанные с вещью у зрителя и фотографа (нужно уточнить - стоящих на твердой позиции реализма), стремятся запечатлеть предмет в его естественной обстановке, отобразить фрагмент реальности со следами деятельности человека или природы.

И тот мир, который будет существовать на снимке, каждый раз, когда мы рассматриваем карточку, будет будить нашу память и вытаскивать на свет подобные картины из нашего опыта. Но есть и другие портреты, когда вещь изымается из своего обычного жизненного пространства и вводится в новое - выстроенное художником. И тогда знакомый предмет, оторванный от первоначального контекста, вдруг предстает в новом облике. Раскрывает свои тайные свойства, поражает своей пластичностью, совершенством формы и изящностью линий (или за внешней безупречностью вдруг обнаруживается внутренняя ущербность). Вещь заставляет всматриваться в себя, размышлять и восхищаться глубинным смыслом, которого в обычной жизни не узришь, пусть даже этот самый предмет будет по несколько раз за день попадаться тебе на глаза.

Во время работы над этой серией фотографий автор не старался жестко следовать канонам классического натюрморта. Одной из характерных черт современной арт фотографии как раз и есть стремление художников расширить границы жанра, в поисках свежего, нового, оригинального взгляда на вещи, которые с неизбежностью много и много раз становились объектами творчества (или как сказал бы искусствовед - репрезентаций). Так ли уж важно, натюрморт ли это? Пусть это будет просто предметная фотография. Выставляя свои первые опыты в Интернете, автору приходилось сталкиваться с непониманием, порой выслушать и нарекания.
От приверженцев прямого, непосредственного, однозначного восприятия карточек: раз объекты снимков чучела, то и снимать их нужно прямо на музейных полках, а не выстраивать театральные сценки, да еще с моралью. Чучелам место на полке, мертвые не могут играть роль живых. Таким трудно объяснить, что граница живое - мертвое не всегда строго определена, а часто смещается в ту или иную сторону, и между обеими сторонами всегда идет диалог.



 
 


Фото6. Соло для Часов с Кукушкой.

 

От защитников природы: уж слишком жестоко воспроизводить на снимке чучело вместо веселого, пушистого, ласкового зверька. И так в жизни много - много всего неприятного. Как им объяснить, что фотограф хотел снять именно чучело, а не живое создание, и уж, конечно, никого ради этого не убивал? И что в стенах этого музея жестокости на много порядков меньше по сравнению с типовым ежедневным выпуском новостей.

Кто-то сказал, что неоднозначность оценки твоих работ зрителями - это нормальное явление в творчестве. Это значит, что ты не закостенел, а двигаешься. Твое творчество есть твой проект переустройства мира. В каждом снимке ты высказываешься, каким хотел бы видеть окружающий мир, или каким не хотел (в случае отображения его отрицательных сторон). Кому-то твой проект обязательно не приглянется, покажется ложным, кто-то непременно будет тебя критиковать. Ты можешь и ошибаться, главное оставаться искренним. А еще говорят, в дискуссиях порой рождается истина.
В представленной серии фотографий, автор хотел, оставаясь в стенах музея, высказаться по некоторым актуальным темам современной жизни. Эпоха чистого искусства позади, а фотография всегда тесно (но в тоже время сложно и неоднозначно) соприкасается с жизнью. Так родилась фотография под названием “А Он ненавидит Вискас!” (см фото1.)

 
 

Типичный протест художника против идеологии общества потребления, главный лозунг которого “Заработай и потрать ”. Общества, в котором свобода политического выбора незаметно заменяется свободой экономического потребления, политические лозунги - рекламными слоганами, а на смену политических плакатов приходят рекламные банеры. Причем эта тотальная свобода потребления распространяется не только на людей, но и на домашних любимцев: кошек, собак. Им тоже есть из чего выбирать и ради чего жить. Но иногда так хочется взбунтоваться против этой гармонии жизни. Кошка - свободолюбивый и своенравный зверь, трудно поддающийся дрессировки - подходит под образ Настоящего Бунтаря. Пусть богатые Собаки и Коты жрут педигри и вискас, имеют отличный стул и уверенно смотрят в будущее, Бунтарь с помойки выбирает другую свободу. И все бы ничего, но вот только на деле “Настоящий Бунтарь” оказывается чучелом (но ведь в нынешнюю эпоху политкорректности и среди людей настоящие смутьяны-то только в музее восковых фигур и остались). А тот натуральный продукт, за который агитирует наш “революционер”, при внимательном рассмотрении оказывается не настоящим птенцом, а также муляжем.

 
 


Фото7. Предчувствие: за Нами наблюдают.
 

Работая над следующим снимком (см. фото2.), автор не был знаком с книгой В.Пелевина Generation “П”. Недавно прочитал книгу и подумал, что эта фотография могла бы стать для нее неплохой иллюстрацией. Первоначальное название снимка “Сотвори себе кумира” отсылает к кумирам прошлого: Э. Пресли, Марксу и Ленину, мультяшному кумиру Тимону с его жизнерадостным “Акуна Матата”. И кумиру настоящего - простой бутылочке Пепси с всепобеждающим лозунгом “Возьми от жизни все!”. И это не просто лозунг, а краткая философия современной жизни. Если присмотреться к снимку, то можно на этикетке бутылки прочитать еще один рекламный слоган “Пепси против Империи Зла”. Конечно, речь идет о Звездных Войнах Лукаса, но память подсказывает другое прочение. Считается, что впервые этот западный напиток появился в Союзе в дни Московской Олимпиады, и, вкусив его, советские люди впервые почувствовали вкус западной демократии. Прошло не так уж много времени, и Пепси действительно победила Империю Зла. А ее лозунг стал руководством к действию для миллионов соотечественников. Вот только иногда почему-то автору становится тоскливо в этой новой империи свободы, справедливости, демократии и процветания.
Несколько ироничный взгляд на “вечные” ценности представляет собой фото3.”Сырок Дружба, Голод, Коварство и Лесть”. Уходят в прошлое эпохи, кардинально меняются формации а сырок “Дружба” все также на прилавках.. Ведь Дружба такое же вечное человеческое, как Голод, Коварство и Лесть.

Вот только обертка изменилась и цена. Но кто сказал, что “вечные” ценности должны иметь постоянную розничную цену. Многое девальвируется, а то, что раньше презиралось, теперь в цене.

 
  В противовес злободневной актуальности некоторые работы (см. фото4-5) несут в своей основе сугубо личностную интонацию автора. Центром композиции этих снимков являются фотографии из семейного альбома. Два брата-двойняшки (родные братья его бабушки), служившие во Флоте, погибшие в Отечественную. С помощью музейных объектов автор пытается выстроить изображения - повествования о тех, с которыми никогда не виделся и не говорил. Остались только фото. Пофантазировать. Какие они были в обычной жизни? В семейном архиве есть еще одна фотография, где они пятилетние стоят в интерьере дореволюционного ателье в матросках (распространенные в то время детские костюмчики). Может это знак, определивший будущую судьбу? Вот они уже в настоящей форме. Возможно, мечтали о дальних плаваниях, экзотике южных морей. И потому на снимке морские звезды, диковинные рыбы, крабы, раковины. Но жизнь вносит свои коррективы: в действительности были Северные Моря и была Война. И потому рыба похожа на подводную лодку, морские ежи - на морские мины, а морские звезды - на боевые награды. И лишь чайка - вечная спутница моряка, где бы ни плыл его корабль.
Часть представленных работ автора, сделанных в стенах зоологического музея, посвящена темам вечным, мимо которых не может пройти ни один художник. Это Время в снимке “Соло для часов с кукушкой” (см. фото 6.). Не совсем серьезные фантазии о Мироздании, Высшем Разуме. О Том, Кто Наблюдает. О Том, Кто Движет. И о Том, Кто Знает, куда все движется. И о нас, таких микроскопичных в этой бесконечности (см. фото 7-9).
 




Фото8. Несерьезные Фантазии на Серьезную Тему.

 
 


Фото9. Космологическая Мистерия.
 

Что это? Натюрморты? Нет, это не классическое высказывание в жанре натюрморта, но это и не модный компьютерный коллаж на языке цифровой эпохи. На снимках всегда то, что было перед объективом камеры в момент съемки. То, что было - согласно Ролану Барту. И это особая реальность, выстроенная по сценарию автора. Пространство, где музейные экспонаты не просто мертвые чучела, а скорее актеры, разговаривающие без слов между собой и со зрителем о важных делах в жизни живых. Конечно, при этом зритель должен быть немного ребенком, для которого игрушки всегда живые друзья, а истории, пусть вымышленные, всегда реальны. Так ли уж важно: живой - мертвый. Иногда и живой подвергается музеефикации, а мертвый в конце концов обращается в ничто, не оставив и следа. Главное, чтобы у живого зрителя чувства были живыми: неравнодушие, удивление и восхищение, переживание и сопереживание, размышление о конкретном и поиски смысла всего. Это может случиться и во время посещения музея, и при просмотре фотокарточки.


Текст и Фото: © Сергей Шапочкин
Волгоград 2006 г.

 
 

* Хотя слова Музеефикация наверняка нет в словаре, я думаю, оно имеет право на существование, и конкретно встречено мною в работе Валерия Савчука “Философия Фотографии”. Надеюсь, автор этой замечательной книги не будет возражать по поводу использования сконструированного им слова. /С.Ш./
** В настоящее время классическое утверждение Р. Барта подверглось пересмотру в ряде работ, посвященных фотографии. Приведенная цитата взята из источника: Подорога В. “Непредъявленная фотография. Заметки по поводу “Светлой комнаты ” Р. Барта ”. О том же пишет другой автор, исследующий творчество Р. Барта: “ … на месте “это там было” уже давно простирается напряженная пустота, в которую - особенно в компьютерную эпоху - можно втиснуть практически любой воображаемый референт (и. будучи втиснут. “он там будет”)…”. /Рыклин М. “Роман с фотографией”/
*** Савчук В. Философия Фотографии.

 

 

 

 

Powered by 4images 1.7.13   Copyright © 2002 4homepages.de